Сила, работающая в этой йоге, имеет бескомпромиссный характер, и, в конечном счете, она не потерпит ничего, большого или малого, что окажется препятствием на пути к Истине и её реализации.
Шри Ауробиндо
Лист рассылки
Чтобы подписаться на нашу новостную рассылку и рассылку "Вечный календарь", пришлите письмо на адрес info@integralyoga.ru со своего адреса эл.почты, на который Вы хотите получать наши новости.
Выберите тип рассылки:
Новости
Дорогие друзья! 15 августа 2026 года День Рождения Шри Ауробиндо. Приглашаем Вас на коллективную медитацию на Самадхи, которая пройдет с 13:00 до 14:30.
Даршан 24 апреля 2026 года посвящается 106 годовщине со дня возвращения Матери в Пондичери.
Дорогие друзья! 21 февраля 2026 года День Рождения Матери. Приглашаем Вас на коллективную медитацию на Самадхи, которая пройдет с 13:00 до 14:30.
Дорогие друзья! 15 августа 2025 года День Рождения Шри Ауробиндо. Приглашаем Вас на коллективную медитацию на Самадхи, которая пройдет с 13:00 до 14:30.
Даршан 24 апреля 2025 года
Воспоминания о моем детстве Чампаклал рассказывает
Чампаклал Рассказывает
Champaklal Speaks
ЧАСТЬ I
ВОСПОМИНАНИЯ И ЗАМЕТКИ В ДНЕВНИКАХ
Воспоминания о моем детстве
Мой отец
Из всех своих воспоминаний о старших членах моей семьи, наиболее четким остается воспоминание о моем отце. Его жизнь была sattwic[1], благодаря чему те, кто знал его хорошо, обращались к нему, называя его «Пурани Махарадж». Несмотря на то, что внешне он казался человеком, ведущим жизнь sanatani (тот, кто практикует Ведические ритуалы), но по сравнению с другими людьми его времени, он был достаточно либеральным в своих взглядах.
«Говорят, что дети наследуют качества своих родителей, тогда почему я ничего не унаследовал от своего отца?» Так я иногда думал в первые годы своего пребывания в Пондичерри. Но сейчас я понял, что моя sanskara, моя внутренняя ориентация - это то богатство, которым он одарил меня; бесценное сокровище, которое не убывает.
Мягкий голос моего отца все еще звучит у меня в голове. Когда он читал Okhaharan (религиозная эпическая поэма) своим мелодичным голосом, не только вся комната наполнялась этим, но что удивительно, более половины аудитории составляли дети. Они приходили рано, чтобы занять свои места, настолько велик был их интерес. Речь моего отца была настолько пленительна, что не нужно было ничего предпринимать, чтобы дети сидели молча; даже те из них, кто ничего не мог понять, сидели тихо. Только сейчас я полностью понимаю насколько глубокий след на их внутренние существа оставило воздействие его голоса.
Я помню пример его либеральных мыслей. Однажды я отправился с ним в паломничество в Нашик и Триамбакешвар. Я шел, чтобы выполнить shraddha моего дяди (церемония по случаю смерти). Как требовал обычай, служитель попросил меня побрить голову, но мой отец сказал мне: «Если ты не хочешь этого делать, не делай, потому что это не имеет большого значения». Несмотря на свои очевидные ортодоксальные взгляды, он никогда не настаивал на соблюдении каждого обычая.
Но во всех аспектах повседневной жизни он настаивал на дисциплине. Он сам строго ее соблюдал даже в мельчайших деталях, и учил нас делать то же самое. Некоторая наша одежда принадлежала нам только тогда, пока мы носили ее, но мы не могли бы твердо сказать, что эти вещи принадлежат только нам; например, у нас была куртка, которую мы носили одновременно вдвоем или втроем. Однако, у каждого из нас был крючок, на который мы вешали нашу одежду. От нашего дома к школе вело две дороги, но нам было сказано, чтобы мы ходили только по одной из них так, чтобы можно было легко найти любого из нас, если он был нужен.
Мой отец не особо вмешивался в наши жизни, пока мы не достигли определенного возраста. Поэтому он никогда не укорял моего брата Кантилала[2]. Моя мама жаловалась: «Ты всё видишь, но ты никогда не ругаешь его, вот почему он не слушает меня». В такие времена, чтобы успокоить ее, он цитировал следующий куплет на санскрите:
Первые пять лет балуй дитя; следующие десять лет бей его, если это необходимо. Но с того времени, как он достигает 16-летнего возраста, обращайся с ним, как с другом.
Я вспоминаю другое очевидно тривиальное правило. Когда я был молодым, мои родители часто говорили: «Перед тем как есть, ты должен помыть руки и ноги». Но я никогда не следовал этому совету. Несколько лет назад я отметил, что каждый раз, когда я садился есть, я начинал ощущать некий тремор в своих ногах, но если я мыл их и возвращался к еде, я сразу же чувствовал облегчение. Интересно то, что впоследствии, если я по какой-то причине забывал помыть ноги, мне приходилось встать во время принятия пищи и помыть их. Однажды, через какое-то время после того, как я начал делать это регулярно, я прочитал в журнале, что кто-то исследовал эту тему и объяснил, почему необходимо мыть ноги перед едой - говоря коротко, это помогает пищеварению. Именно из таких больших и маленьких опытов риши и муни появились такие социальные обычаи.
Мой отец часто говорил: «Проси и тогда даже muktaphala (фрукт освобождения) может быть твоим». Но сам он никогда и ни у кого ничего не просил.
Я помню еще такую вещь. Обычно мой отец не позволял нам, детям, присутствовать при разговорах взрослых. Он обычно отправлял нас, говоря: «Иди, делай свое домашнее задание или читай свои уроки; если тебе нечего учить, иди гуляй и играй. Тебе не следует слушать наши разговоры здесь». Но иногда это была прямая противоположность - он говорил: «Ты можешь посидеть здесь, если хочешь», и просил нас проявить внимание к их разговору. Когда он разрешал нам присутствовать при этих разговорах, мы всегда узнавали много интересных вещей. Теперь я хорошо понимаю, что было причиной, стоящей за этими, казалось бы, противоположностями моего отца. В связи с эти я помню другой случай.
Однажды мой отец и мой дядя по материнской линии вели разговор. Я сидел с ними, внимательно слушая. Когда мой отец сказал: «Милость Всевышнего всегда там; что бы я ни пожелал, исполняется в тот же самый день или на следующий», мой дядя воскликнул: «Пурани Махарадж, какой же ты странный человек! Если бы это происходило со мной, то первое, о чем бы я попросил, был бы большой особняк!» Мой отец спокойно ответил: «Благодаря Всевышней Милости, у меня нет такого желания». Мой дядя ответил: «Я не смог бы жить так, как живешь ты, Пурани Махарадж. Ты изумляешь меня». Мой отец ответил: «Но я полностью удовлетворен. Если Божественная Милость поддерживает нас, чего еще можно желать?» Мне было пять или шесть лет, когда я услышал эту беседу. То, что сказал мой отец, оставило во мне глубокое впечатление благодаря какой-то нотке в его голосе, и тому, как он смог выразить себя. Но я не следовал всем вещам, о которых он говорил, и я часто размышлял о том, что они могли бы значить. Но Милостивая Мать объяснила мне всё посредством моих личных опытов.
В нашей семье никогда не практиковался послеобеденный сон. Даже наоборот, после обеда нам следовало пойти на прогулку и пройти хотя бы по сто шагов. Я впервые столкнулся с тем, что большинство людей ложатся спать после обеда, и иногда даже спят до второй половины дня, когда мне было около восемнадцати лет и я начал посещать другие места. В настоящее время, когда я выхожу для какой-то работы или работаю в доме, мне часто предлагают отдохнуть. В такие моменты я вспоминаю то, что обычно говорил мой отец: «Кто нуждается в дневном отдыхе? Только те люди нуждаются в отдыхе, кто пашет свои земли под палящим солнцем или делают тяжелую физическую работу».
Упомянув фермерство, я вспомнил другой анекдот. В те дни в домах не было отдельной комнаты для принятия ванны. В суровый зимний холод мой отец обычно принимал ванну по утрам, сидя на маленькой каменной скамье рядом с домом. В это время наш сосед фермер шел на свои поля со своим плугом. Увидев моего отца, он воскликнул: «О Господи, пусть я никогда не буду рожден baraman (Брамином), чтобы мне не пришлось принимать ванну рано утром в такой жуткий холод». Рассказывая об этом, мой отец сказал нам: «Такие вещи как «я ничего не могу сделать» или «я ничего не могу сделать таким-то образом» - это только ментальные идеи. Тот фермер шел на свои поля в то же самое раннее зимнее утро, одетый только в свое тонкое кхади (хлопок ручного прядения) вместо того, чтобы носить шерстяную одежду или завернуться в шерстяной платок, но принятие ванны показалось для него сложным!» Посредством таких анекдотов мой отец показывал нам странности человеческой природы. Эти истории были очень полезны мне в моей жизни.
Иногда он учил нас посредством куплетов, стихов, поэм или сказок. В то время подобные вещи очень интересовали меня, но я не понимал их полностью. Сейчас я понимаю их глубину только благодаря Милости Матери.
Однажды отец преподнес мне один урок через doha святого поэта Тульсидаса, который оказал очень сильное влияние на мою жизнь. Своим невероятно мелодичным голосом он спел следующие строки:
Kahān kahoon chhabi āpaki, bhale bane ho Nāth;
Tulasī mastak tab name, dhanushaban jab hāth.
Объясняя эти строки, он сказал: «Господь появился перед Тульсидасом в образе Шри Кришны, и Тульсидас сказал ему: «Господь, у меня не хватает слов, чтобы описать Твою Красоту; но я смогу преклонить свою голову перед Тобой только когда ты придешь с луком и стрелами в образе Шри Рамы». И Господь предстал перед ним в образе Шри Рамы». Объясняя более глубокое значение этих строк, мой отец сказал: «Видишь ли, мы можем преклоняться перед всеми богами и богинями, но наша полная сдача должна быть предложена только той форме Божественного, которую мы выбрали для богослужения. Преданность и сдача должны быть абсолютными». Мне это тоже очень понравилось, но тогда я не смог осознать это полностью.
После того, как я приехал сюда, Мать объяснила мне то же самое, и я нашел это вполне естественным. А сейчас мне очень понятны такие вещи, без каких-либо усилий. Однажды я увидел Мать, которая просила садхака не читать книги Шри Рамакришны. Это напомнило мне слова моего отца, которые я тогда не очень ясно понял; они даже, скорее, удивили меня. Но в этот раз я понял, потому что Мать объяснила это посредством опыта. Чтобы избежать непонимания, я могу добавить, что до этого разговора Мать специально просила этого же самого садхака читать книги других авторов, помимо работ Шри Ауробиндо, а теперь сказала ему не читать книги Шри Рамакришны. Сейчас мне все яснее открывается то, как Мать вела каждого ученика. До этого случая у меня была только вера в Ее слова и в Ее работу. Но теперь Милостивая Мать добавила к этой вере еще и понимание самых глубоких мистерий.
В юности у меня не было желания встречаться с великими людьми или читать их книги, хотя я относился к ним с уважением. Теперь же я могу читать книги любого из них, и не только читать, а даже встречаться с ними, но моя голова остается склоненной только перед одним, - перед тем, кому я отдал всего себя. Конечно, когда я восхищаюсь кем-то, я делаю намаскар, но пранам - никогда. Но это не значит, что я считаю себя более прогрессивным, чем они. Все это я пишу сейчас только потому, что только сейчас Мать открыла это всё мне. Иногда некоторые люди удивляются: «Почему Чампаклалу нужно встречаться со всеми этими людьми после столь долгого пребывания рядом с Шри Ауробиндо?» Позвольте мне прояснить то, что я не хожу к ним за руководством. Я имею абсолютную и полную веру в Мать и Шри Ауробиндо. Они делают и продолжать делать для меня всё, что нужно.
[1] Sattwic - благость, чистота, гармония (прим.пер.)
[2] Кантилал впервые приехал в Пондичерри в апреле 1927 году и жил в Ашраме несколько лет до 1942 года.
Champaklal Speaks
ЧАСТЬ I
ВОСПОМИНАНИЯ И ЗАМЕТКИ В ДНЕВНИКАХ
Воспоминания о моем детстве
Мой отец
Из всех своих воспоминаний о старших членах моей семьи, наиболее четким остается воспоминание о моем отце. Его жизнь была sattwic[1], благодаря чему те, кто знал его хорошо, обращались к нему, называя его «Пурани Махарадж». Несмотря на то, что внешне он казался человеком, ведущим жизнь sanatani (тот, кто практикует Ведические ритуалы), но по сравнению с другими людьми его времени, он был достаточно либеральным в своих взглядах.
«Говорят, что дети наследуют качества своих родителей, тогда почему я ничего не унаследовал от своего отца?» Так я иногда думал в первые годы своего пребывания в Пондичерри. Но сейчас я понял, что моя sanskara, моя внутренняя ориентация - это то богатство, которым он одарил меня; бесценное сокровище, которое не убывает.
Мягкий голос моего отца все еще звучит у меня в голове. Когда он читал Okhaharan (религиозная эпическая поэма) своим мелодичным голосом, не только вся комната наполнялась этим, но что удивительно, более половины аудитории составляли дети. Они приходили рано, чтобы занять свои места, настолько велик был их интерес. Речь моего отца была настолько пленительна, что не нужно было ничего предпринимать, чтобы дети сидели молча; даже те из них, кто ничего не мог понять, сидели тихо. Только сейчас я полностью понимаю насколько глубокий след на их внутренние существа оставило воздействие его голоса.
Я помню пример его либеральных мыслей. Однажды я отправился с ним в паломничество в Нашик и Триамбакешвар. Я шел, чтобы выполнить shraddha моего дяди (церемония по случаю смерти). Как требовал обычай, служитель попросил меня побрить голову, но мой отец сказал мне: «Если ты не хочешь этого делать, не делай, потому что это не имеет большого значения». Несмотря на свои очевидные ортодоксальные взгляды, он никогда не настаивал на соблюдении каждого обычая.
Но во всех аспектах повседневной жизни он настаивал на дисциплине. Он сам строго ее соблюдал даже в мельчайших деталях, и учил нас делать то же самое. Некоторая наша одежда принадлежала нам только тогда, пока мы носили ее, но мы не могли бы твердо сказать, что эти вещи принадлежат только нам; например, у нас была куртка, которую мы носили одновременно вдвоем или втроем. Однако, у каждого из нас был крючок, на который мы вешали нашу одежду. От нашего дома к школе вело две дороги, но нам было сказано, чтобы мы ходили только по одной из них так, чтобы можно было легко найти любого из нас, если он был нужен.
Мой отец не особо вмешивался в наши жизни, пока мы не достигли определенного возраста. Поэтому он никогда не укорял моего брата Кантилала[2]. Моя мама жаловалась: «Ты всё видишь, но ты никогда не ругаешь его, вот почему он не слушает меня». В такие времена, чтобы успокоить ее, он цитировал следующий куплет на санскрите:
Первые пять лет балуй дитя; следующие десять лет бей его, если это необходимо. Но с того времени, как он достигает 16-летнего возраста, обращайся с ним, как с другом.
Я вспоминаю другое очевидно тривиальное правило. Когда я был молодым, мои родители часто говорили: «Перед тем как есть, ты должен помыть руки и ноги». Но я никогда не следовал этому совету. Несколько лет назад я отметил, что каждый раз, когда я садился есть, я начинал ощущать некий тремор в своих ногах, но если я мыл их и возвращался к еде, я сразу же чувствовал облегчение. Интересно то, что впоследствии, если я по какой-то причине забывал помыть ноги, мне приходилось встать во время принятия пищи и помыть их. Однажды, через какое-то время после того, как я начал делать это регулярно, я прочитал в журнале, что кто-то исследовал эту тему и объяснил, почему необходимо мыть ноги перед едой - говоря коротко, это помогает пищеварению. Именно из таких больших и маленьких опытов риши и муни появились такие социальные обычаи.
Мой отец часто говорил: «Проси и тогда даже muktaphala (фрукт освобождения) может быть твоим». Но сам он никогда и ни у кого ничего не просил.
Я помню еще такую вещь. Обычно мой отец не позволял нам, детям, присутствовать при разговорах взрослых. Он обычно отправлял нас, говоря: «Иди, делай свое домашнее задание или читай свои уроки; если тебе нечего учить, иди гуляй и играй. Тебе не следует слушать наши разговоры здесь». Но иногда это была прямая противоположность - он говорил: «Ты можешь посидеть здесь, если хочешь», и просил нас проявить внимание к их разговору. Когда он разрешал нам присутствовать при этих разговорах, мы всегда узнавали много интересных вещей. Теперь я хорошо понимаю, что было причиной, стоящей за этими, казалось бы, противоположностями моего отца. В связи с эти я помню другой случай.
Однажды мой отец и мой дядя по материнской линии вели разговор. Я сидел с ними, внимательно слушая. Когда мой отец сказал: «Милость Всевышнего всегда там; что бы я ни пожелал, исполняется в тот же самый день или на следующий», мой дядя воскликнул: «Пурани Махарадж, какой же ты странный человек! Если бы это происходило со мной, то первое, о чем бы я попросил, был бы большой особняк!» Мой отец спокойно ответил: «Благодаря Всевышней Милости, у меня нет такого желания». Мой дядя ответил: «Я не смог бы жить так, как живешь ты, Пурани Махарадж. Ты изумляешь меня». Мой отец ответил: «Но я полностью удовлетворен. Если Божественная Милость поддерживает нас, чего еще можно желать?» Мне было пять или шесть лет, когда я услышал эту беседу. То, что сказал мой отец, оставило во мне глубокое впечатление благодаря какой-то нотке в его голосе, и тому, как он смог выразить себя. Но я не следовал всем вещам, о которых он говорил, и я часто размышлял о том, что они могли бы значить. Но Милостивая Мать объяснила мне всё посредством моих личных опытов.
В нашей семье никогда не практиковался послеобеденный сон. Даже наоборот, после обеда нам следовало пойти на прогулку и пройти хотя бы по сто шагов. Я впервые столкнулся с тем, что большинство людей ложатся спать после обеда, и иногда даже спят до второй половины дня, когда мне было около восемнадцати лет и я начал посещать другие места. В настоящее время, когда я выхожу для какой-то работы или работаю в доме, мне часто предлагают отдохнуть. В такие моменты я вспоминаю то, что обычно говорил мой отец: «Кто нуждается в дневном отдыхе? Только те люди нуждаются в отдыхе, кто пашет свои земли под палящим солнцем или делают тяжелую физическую работу».
Упомянув фермерство, я вспомнил другой анекдот. В те дни в домах не было отдельной комнаты для принятия ванны. В суровый зимний холод мой отец обычно принимал ванну по утрам, сидя на маленькой каменной скамье рядом с домом. В это время наш сосед фермер шел на свои поля со своим плугом. Увидев моего отца, он воскликнул: «О Господи, пусть я никогда не буду рожден baraman (Брамином), чтобы мне не пришлось принимать ванну рано утром в такой жуткий холод». Рассказывая об этом, мой отец сказал нам: «Такие вещи как «я ничего не могу сделать» или «я ничего не могу сделать таким-то образом» - это только ментальные идеи. Тот фермер шел на свои поля в то же самое раннее зимнее утро, одетый только в свое тонкое кхади (хлопок ручного прядения) вместо того, чтобы носить шерстяную одежду или завернуться в шерстяной платок, но принятие ванны показалось для него сложным!» Посредством таких анекдотов мой отец показывал нам странности человеческой природы. Эти истории были очень полезны мне в моей жизни.
Иногда он учил нас посредством куплетов, стихов, поэм или сказок. В то время подобные вещи очень интересовали меня, но я не понимал их полностью. Сейчас я понимаю их глубину только благодаря Милости Матери.
Однажды отец преподнес мне один урок через doha святого поэта Тульсидаса, который оказал очень сильное влияние на мою жизнь. Своим невероятно мелодичным голосом он спел следующие строки:
Kahān kahoon chhabi āpaki, bhale bane ho Nāth;
Tulasī mastak tab name, dhanushaban jab hāth.
Объясняя эти строки, он сказал: «Господь появился перед Тульсидасом в образе Шри Кришны, и Тульсидас сказал ему: «Господь, у меня не хватает слов, чтобы описать Твою Красоту; но я смогу преклонить свою голову перед Тобой только когда ты придешь с луком и стрелами в образе Шри Рамы». И Господь предстал перед ним в образе Шри Рамы». Объясняя более глубокое значение этих строк, мой отец сказал: «Видишь ли, мы можем преклоняться перед всеми богами и богинями, но наша полная сдача должна быть предложена только той форме Божественного, которую мы выбрали для богослужения. Преданность и сдача должны быть абсолютными». Мне это тоже очень понравилось, но тогда я не смог осознать это полностью.
После того, как я приехал сюда, Мать объяснила мне то же самое, и я нашел это вполне естественным. А сейчас мне очень понятны такие вещи, без каких-либо усилий. Однажды я увидел Мать, которая просила садхака не читать книги Шри Рамакришны. Это напомнило мне слова моего отца, которые я тогда не очень ясно понял; они даже, скорее, удивили меня. Но в этот раз я понял, потому что Мать объяснила это посредством опыта. Чтобы избежать непонимания, я могу добавить, что до этого разговора Мать специально просила этого же самого садхака читать книги других авторов, помимо работ Шри Ауробиндо, а теперь сказала ему не читать книги Шри Рамакришны. Сейчас мне все яснее открывается то, как Мать вела каждого ученика. До этого случая у меня была только вера в Ее слова и в Ее работу. Но теперь Милостивая Мать добавила к этой вере еще и понимание самых глубоких мистерий.
В юности у меня не было желания встречаться с великими людьми или читать их книги, хотя я относился к ним с уважением. Теперь же я могу читать книги любого из них, и не только читать, а даже встречаться с ними, но моя голова остается склоненной только перед одним, - перед тем, кому я отдал всего себя. Конечно, когда я восхищаюсь кем-то, я делаю намаскар, но пранам - никогда. Но это не значит, что я считаю себя более прогрессивным, чем они. Все это я пишу сейчас только потому, что только сейчас Мать открыла это всё мне. Иногда некоторые люди удивляются: «Почему Чампаклалу нужно встречаться со всеми этими людьми после столь долгого пребывания рядом с Шри Ауробиндо?» Позвольте мне прояснить то, что я не хожу к ним за руководством. Я имею абсолютную и полную веру в Мать и Шри Ауробиндо. Они делают и продолжать делать для меня всё, что нужно.
[1] Sattwic - благость, чистота, гармония (прим.пер.)
[2] Кантилал впервые приехал в Пондичерри в апреле 1927 году и жил в Ашраме несколько лет до 1942 года.